Право на жизнь без боли

Разговор об обезболивании тяжелобольных долго был разговором о морфине — точнее, о том, что его почти невозможно получить. Препарат производился в стране на протяжении всего советского периода, а затем линия на его медицинское применение была фактически свёрнута, и восстанавливать её пришлось заново, уже в другой системе учёта и контроля.

Почему право есть, а препарата нет

Право на облегчение боли закреплено законом. Механизм его реализации состоит из множества звеньев: врач должен назначить, аптека — иметь запас, учёт — позволить выдать, родственник — знать, куда идти. Отсутствие любого звена выглядит для семьи одинаково — как отказ.

Особенность именно этой темы в том, что цена задержки не измеряется деньгами. Неделя ожидания рецепта — это неделя боли, которую нельзя компенсировать потом.

Что изменил приход хосписов

Появление службы паллиативной помощи сместило разговор с лекарства на человека. Хоспис работает не с диагнозом, а с состоянием: снять боль, тошноту, страх, оставить возможность разговаривать с близкими. Врачи этой службы первыми стали публично говорить, что терпеть боль не нужно и не полезно — ни для пациента, ни для лечения.

Второе изменение — появление тех, кто объясняет семье её права. Часто это оказывается важнее, чем наличие препарата на складе.

Что делать семье

Держаться простой последовательности. Спросить у лечащего врача, что назначено для снятия боли, и добиться письменной ясности. При отказе — обращаться к заведующему отделением и в администрацию учреждения, затем в региональный орган здравоохранения. Параллельно искать в своём регионе службу паллиативной помощи: там подскажут, что говорить и кому.

Главная ошибка — ждать, пока станет очевидно плохо. К этому моменту решать придётся быстро, а система быстро не умеет.

Что мешает сильнее всего

Не нехватка препаратов, а осторожность на каждом уровне. Врач опасается проверки учёта, аптека — недостачи, руководитель учреждения — вопроса от контролирующего органа. Никто из них не отказывает прямо: пациенту сообщают, что нужно подождать, оформить, приехать, уточнить. Сумма этих задержек и складывается в отказ, за который формально никто не отвечает.

Второе препятствие — представление, будто сильное обезболивание применяют лишь в самом конце. Из-за него лечение боли откладывается, хотя начинать его следует тогда, когда боль появилась, а не тогда, когда терпеть её стало невозможно.

Право на жизнь без боли реализуется настойчивостью и документами, а не терпением. Это несправедливо, но пока это так.